Констанс О`Бэньон - Соловьиная ночь

— Позволь мне поменяться с ней местами, Лавиния. Потом ты сделаешь со мной, что захочешь, — взмолился Рейли.

Ради Кэссиди он был готов на все.

— Неужели ты думаешь, что я так глупа? — нахмурилась Лавиния. — Нет, Рейли, я вовсе не хочу, чтобы ты умирал. По крайней мере, сейчас. Я хочу, чтобы ты жил и рыдал от ужаса, вспоминая, что твоя любимая вдребезги разбилась о камни!

Кэссиди посмотрела на Рейли и едва сдержала слезы — столько страдания было в его глазах. Он был очень гордым мужчиной, и то, что ему приходилось умолять Лавшшдо, было для него настоящей пыткой. Кэссиди нужно было сказать Рейли так много, но у нее не было сил. Она едва держалась на покосившихся лесах.

Рейли не заметил, как из-за его спины показался Хью.

— Позволь, я попытаюсь что-нибудь сделать, Рейли, — сказал сводный брат. — Дай мне пройти!

Рейли не знал, с какими намерениями пришел Хью. Хотел ли тот помочь матери или действительно собирался спасти Кэссиди.

— Я сам разберусь с твоей матерью, Хью, — сказал Рейли, загораживая брату дорогу.

— Не глупи, Рейли! Она не в своем уме. Только я смогу с ней договориться, — откликнулся Хью и, взглянув на искаженное страданиями лицо Рейли, добавил: — Мне все равно, что ты обо мне думаешь, брат, но я никогда не смог бы причинить вред тебе или тем, кого ты любишь…

— У меня нет другого выхода, как поверить тебе, — в отчаянии проговорил Рейли, отступая в сторону. — Кэссиди может сорваться в любую секунду. Поторопись!

Братья обменялись взглядами, и в эту секунду обоим стало ясно, что нужно предпринять. Во взгляде Рейли блеснула надежда, а глаза Хью наполнились печалью.

— Я не допущу, чтобы она погубила твою жену, — шепнул Хью.

Увидев сына, Лавиния улыбнулась.

— Ты как раз вовремя, сынок, — сказала она. — Сейчас мы будем праздновать победу. Иди сюда, встань рядом со мной.

Краем глаза Хью заметил, что Кэссиди держится из последних сил.

— Я должен был прийти, мама, — мягко сказал он. — Я искал тебя повсюду, но не мог найти… — он говорил с ней ласково, как с ребенком, и подходил все ближе. — Даже когда в замок проехала телега, я не сразу узнал тебя.

— Я делаю это для тебя, Хью. Для тебя я убила Джона, — сказала Лавиния и перевела взгляд на Рейли. — Признайся, это было ловко придумано, прислать к тебе в замок эту актрису, — усмехнулась она. — Держу пари, это доставило тебе немало хлопот!

Хью подошел еще ближе.

— Отдай мне нож, мама.

— Да, ты сам можешь перерезать веревку… — проговорила Лавиния, но вдруг нахмурилась. — Но я не уверена, что тебе можно доверять. Ты никогда не хотел занять место Рейли. Ты всегда восхищался братом, и я никак не могла с этим сладить…

— Ну же, мама, — сказал Хью, — отдай мне нож, и мы вместе уйдем отсюда!

— Нет! — крикнула Лавиния и полоснула ножом по оставшимся веревкам.

Леса покосились еще больше, и Кэссиди съехала к самому краю доски.

В этот момент Хью бросился вперед и, сбив мать с ног, вместе с ней ухнул с высоты вниз. Леденящий душу вопль пронесся над замком, когда они летели на камни.

Услышав, как их тела ударились о булыжную мостовую, Кэссиди в ужасе вскрикнула, но Рейли уже был рядом и успел подхватить ее на руки. Он крепко прижимал жену к груди и покрывал поцелуями ее глаза, губы и щеки.

— Любимая, — шептал он, — все позади! Слава Богу, теперь ты в безопасности!

Кэссиди склонила голову к нему на плечо, а ее тело судорожно подергивалось.

— Ребенок, Рейли! — пробормотала она.

На руках он снес ее по винтовой лестнице, а внизу их ждали взволнованные слуги.

Элизабет и Оливер побежали вперед, чтобы открыть перед Рейли двери. Войдя в спальню, он осторожно опустил Кэссиди на кровать, и сам присел рядом.

— Элизабет, помогите ей! — воскликнул он, с надеждой глядя на камеристку. — У нее начались схватки!

Элизабет кивнула и стремглав бросилась за горячей водой и полотенцами.

— Делай что хочешь, но привези доктора! — обратился Рейли к Оливеру. — А пока пошли кого-нибудь в деревню за повитухой!

Кэссиди корчилась от боли и, чтобы не кричать, кусала губы.

— Слишком поздно посылать за доктором, Рейли… — простонала она. — Скажи, Рейли, наверное, я умру от родов, как моя сестра?

— Не говори чепухи, Кэссиди, — проворчал Рейли. — Держи меня за руку и попытайся быть сильной. Я помогу тебе справиться с этим!

Она крепко сжала его руку.

— Я хочу, чтобы ты мне что-то пообещал, Рейли, — печально улыбнулась Кэссиди, вспоминая о последних минутах Абигейл.

— Все что угодно, любимая!

— Если я… меня не станет, то, прошу тебя, Рейли, разреши нашему ребенку и Арриан жить у тетушки Мэри. Я хочу, чтобы они знали свою тетушку и любили так, как любила ее я…

— С тобой все будет в порядке, Кэссиди. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Несмотря на уверенный тон, в глазах Рейли сквозило беспокойство.

— Не печалься, Рейли… — начала Кэссиди, но умолкла, потому что новый приступ боли заставил ее содрогнуться.

Единственное, что мог сделать Рейли, это держать ее за руку. Он бы с радостью взял на себя все ее страдания.

— Ребенок уже очень близко, Рейли… — прошептала Кэссиди.

Ее глаза закрылись, и она потеряла сознание. Рейли упал на колени около кровати.

— Какое мне дело до ребенка! — воскликнул он. — Главное для меня — это ты!

Но Кэссиди уже не слышала признаний в любви и не чувствовала боли. Она находилась на призрачной грани между жизнью и смертью.

Вернувшись, Элизабет ахнула когда увидела на глазах герцога слезы.

— Я не перенесу, если потеряю ге, Элизабет! — воскликнул Рейли.

— Послушайте, ваша светлость, я кое-что смыслю в этих делах, — проговорила ирландка, желая ободрить Рейли, однако в ее глазах тоже стоял страх. — Она просто очень напугана и потеряла много сил…

— Помогите ей, — сказал Рейли, поднося руку Кэссиди к своим губам и поправляя на ее лбу золотые волосы. Кэссиди казалась ему такой бледной и беззащитной, что он готов был разрыдаться. — Я не уберег ее!

— Вам лучше уйти, ваша светлость, — сказала Элизабет, тронув его за плечо. — Я займусь ею.

Рейли неохотно выпустил руку Кэссиди и поднялся.

— Господи, — проговорил он, — сохрани ей жизнь!

— Я сделаю все, ваша светлость… Но она без сознания, и это затрудняет положение…

Равенуортский замок погрузился в тягостное ожидание. Тела Лавинии и Хью убрали со двора. Тело Хью перенесли в церковь, где должно было состояться отпевание, а тело Лавинии переправили в деревню и похоронили без всяких церемоний.

Атмосфера была крайне тревожной. Все обитатели замка ловили любые новости о здоровье молодой герцогини. Даже приступив к своим обычным делам, слуги не переставали перешептываться о Кэссиди.